Я Иванов

За что я особенно люблю Париж, это вот за что. Едем, допустим, вчера в метро. Наземная станция, «Сталинград». И входит масса народу — и это каждый раз, пока не привыкнешь, своего рода культурный шок. Потому что этот народ ну просто весь‑весь‑весь разный. Вся палитра цветов кожи, разрезов глаз, костюмов, религий. Повсюду дети, с которыми все сюсюкают — люди очень контактные. Тут же и студенты, и пенсионеры, и менеджеры, и бездна туристов, и музыканты с аккордеонами, и попрошайки, и влюбленные… ощущение, во‑первых, что ты не в вагоне метро, а в клубе, а во‑вторых, что ты на всей планете сразу.

Странное дело, думаю. Я, скажем, Иванов. И я могу, из каких‑то исследовательских соображений или из любопытства, собрать вокруг себя других Ивановых. Но что скажут добрые люди, если я начну искать отличия Ивановых от, допустим, Петровых и Сидоровых, и доказывать, что Ивановы лучше? Добрые люди покрутят пальцем у виска. Но если здесь глупость очевидна, то в том, чтобы чувствовать себя лучше в группе «мужчин», «русских», «петербуржцев», «некурящих» и так далее, всё уже не так просто. Хотя вроде бы понятно, что никакие умственные или нравственные, или прочие эволюционные качества не зависят от большинства признаков, по которым люди предпочитают делиться.

Вчера (03.04.2015) садимся в автобус. И водитель — веселый такой мужик — говорит мне: «Acteur?» И показывает пальцем, типа пиф‑паф. Это значит, он решил, что я Кевин Костнер. А когда мы пару месяцев назад прилетели в Черногорию, там тоже на паспортном контроле (!) дядька меня спросил: «Кевин Костнер?» Им веселее так думать. А я понимаю, что даже если у меня в паспорте будет написано, что я американский Кевин Костнер, я все равно останусь русским Сашей Ивановым — ну хоть убейся. И это на всю жизнь.

Обратите внимание, тонкий момент. Если мне захочется побыть женщиной, я непременно надену платье и каблуки. Но если бы я действительно был женщиной, я могла бы и джинсы с кроссовками надеть. Если я знаю, что я Иванов, мне все равно, кто меня называет Кевином Костнером. А вот если бы мне захотелось притвориться, пришлось бы понести затраты на язык и костюм. Исходя из этого я заключаю, что патриотизм нужен людям со слабой идентичностью. Если вы хотите подчеркнуть, что являетесь кем‑то (хорошей женой, любящей матерью, «богиней», «музой», да кем угодно), для меня это сигнал, что вы этим хотите являться, да, но не чувствуете себя этим.

Так что любое отнесение себя в какую‑то группу, а потом прыжки с криками «а наши‑то лучше!» — это только сниженное чувство собственной ценности. Не гордитесь тем, что вы не можете изменить — гордитесь тем, что вы изменили, а кто‑то стал счастливее благодаря этому.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *