Площадь Согласия

Мы с утра с Полиной говорили о том, что стоит делать в жизни, чтобы перед смертью об этом можно было вспомнить. Конечно, пёс его знает, что там будет вспоминаться как достижение, но навряд ли то, что ты жил по чужим правилам, в страхе сделать собственный шаг. Скорей всего, по крайней мере мне лично так хотелось бы, чтобы вспоминались прорывы. Когда мембрана лопнула, скорлупа треснула, когда ты как бы заново появился на свет.

(и всё стало настоящим)

И я вдруг осознал про себя — сверкнуло как молния в ночи. И говорю Полине: “Со мной это случилось, когда я с папиной дачи переехал на площадь Согласия”. Это очень странное сближение, потому что между дачей и площадью Согласия лежит больше тридцати лет. Мембрана ужасно долго растягивалась, пока лопнула и дала утробе прежней жизни выпустить меня.

(и всё стало настоящим)

Это заезженный сюжет, я сейчас поясню. Я всё чего-то пытался по-своему, не как у других. И вместе с тем совершенно ничего выдающегося. Ну, женился очень рано, еще до того, как в институт поступил, ну работал на почте, ну поступил в институт и начал ваньку валять, вылетел, пошел в другой поступать, ну не поступил, пошел учиться шить, ну опять поступал, да не важно — тогда казалось важным, а сейчас нет. Переосмыслилось.

(и всё стало настоящим)

Есть кое-что существенное. Типа “внутреннего родителя”, который вечно осуждает тебя, то есть меня. Я ни в какого внутреннего родителя не верю, разумеется, но знаю, что некий счет все равно есть. То есть я понимал, что условной маме, которая сказала бы мне: “Сашенька, вернись к нормальной жизни, как у всех”, мне ответить нечего. Уже третий вуз, а дипломом и не пахнет. Уже две свадьбы сыграл, а отношения дрянь. Уже фирма своя, а долги всё растут.

(и всё стало настоящим)

Раз за разом, год за годом, всё новое и новое, провал за провалом. И даже провалы какие-то скучные, незаметные. Попытка за попыткой пробраться в жизнь, а она раз за разом выталкивает на обочину. И внутреннему родителю как бы нечего ответить. Я в 84-м, кажется, поступил на актерский — казалось, вот оно. А следующие пятнадцать лет были просто кошмаром и судорожной попыткой проснуться. В 2002-м мы с Полиной познакомились, и еще десять лет понадобилось, чтобы начать становиться на ноги.

(и всё стало настоящим)

Вот дерьмо, как подумаешь. Была бы жизнь лет сто пятьдесят, из которых хотя бы сто ты был бы молодым и красивым. Тогда ладно. Но сейчас… Короче говоря, в 2011-м мы в первый раз приехали в Париж, я вышел на площадь Согласия и как-то глубоко внутренне сказал: “Я дома”. И до сегодняшнего утра не понимал, что это значит. А это значило, что я, наконец, прорвал мембрану и разбил скорлупу. И сказал своему внутреннему родителю, что всё было не зря, что у меня получилось.

(и всё стало настоящим)

Хотя что получилось? Ничего не получилось, по сути. Вот сколько лайков будет под этим постом, настолько и получилось. Вам так хотелось бы? Мне нет. Мне мало. Наверное, есть еще какая-то мембрана — за которой меня всё-таки примут с моими бреднями об отношениях и прочем. Выпустят с обочины.  Но как понять? Только продолжать толкаться.

Один комментарий к “Площадь Согласия”

  1. «Раз за разом, год за годом, всё новое и новое, провал за провалом. И даже провалы какие-то скучные, незаметные. Попытка за попыткой пробраться в жизнь, а она раз за разом выталкивает на обочину.»

    Мда-а… знакомо до ёжиков…
    Но сам факт того, что именно это и происходило и являлось свидетельством того, что мембрана/скорлупа во-первых — есть, и во-вторых, что ей неминуемо суждено прорваться. Только осознаешь это лишь на площади «Согласия»…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *