n’ai pas religion

Хозяина студии, из которой мы сегодня переезжаем в знаменитый город Ванс, зовут Арно. Ему 32 года, он продает “Ягуары” в салоне. А партнера его не помню как зовут, он дантист, тоже красавчик. Такие, словно из кино, загорелые и очень легкие. А тут интернет во всем доме, не в отдельных квартирах, и он перестал работать. Мы с Полиной сидим на мобильном orange и платим по 40 евро в два дня, а видео загрузить не можем.

(зато багеты загружали в себя каждый день)

Арно пытался разобраться, обещал, что интернет вот-вот заработает, потом приехал к нам с бутылкой розового. Мы его угостили своим, поскольку признаем только Bandol и Tavel. Минут сорок, наверное, говорили на террасе. О чем? Не могу вспомнить. Такие воздушные прикосновения к разным темам — работа, погода, быт. Ощущение, натурально, что гуляли по саду и нюхали цветы. Он работает по 12 часов 6 дней в неделю в этом салоне, оставил нам буклет.

(интернет так и не заработал, но что уж)

Вчера вечером мы пошли на набережную, которая променад, прогуляться. Пятница, истома невыразимая, как и всегда тут. Люди просто стоят с чемоданами — аэропорт же в пяти минутах тут — и смотрят в море. Зачем, непонятно, поскольку уже темно. Но смотрят. И мы, когда приехали сюда в первый раз, так же стояли и смотрели. Это Ницца. А люди стоят и смотрят в море. Справа взлетают самолеты чуть не каждые пять минут — поднимаются вдоль берега, потом разворачиваются и улетают прочь.

(два архетипических удовольствия: прибывать/отбывать и смотреть на прибывающих/отбывающих)

Первый след грузовика очень далеко от Негреско — я подумал, как же долго он ехал. Прямо темное пятно на асфальте. А на нем белым мелом нарисовано сердце и написано FATIMA. Возле самого ограждения, еще два шага и можно было спрыгнуть на пляж. И цветы лежат, и бумажка прикручена с надписями от руки, что-то вроде Terrorism n’ai pas religion. Ну, и дальше, там все больше таких островков с записками и цветами.

(весь променад — шесть километров примерно)

Нега невероятная. Люди приходят на пляж, ставят прямо на гальку у воды легкий столик, два стула, садятся, закусывают и пьют вино. Парами. Или целыми семьями. Рыбаки ловят рыбу — у них какие-то электронные приспособления, чтобы заниматься этим в темноте, фонарики на головах, как у шахтеров. Бездомные спят в пестрых одеялах. А по променаду бегают бегуны и ездят велосипедисты, там дорожка для них. Ну, и люди ходят. И французы, и миллион иностранцев. Играют музыканты, рисуют художники, стоят прилавки со сладостями, кто-то чертит слово МИР на асфальте, два друга играют в шахматы на синих стульях, огромное количество детей всех цветов, парочки в возрасте от 15 до 75 идут в обнимку или за руку, люди в одних трусах вперемешку с людьми, замотанными по всю голову, тут же по дороге несутся машины, за дорогой кафе-кафе-кафе..

(есть даже дядечка с большим животом, который сидит и пиво из полуторалитровой бутылки пьет)

Напротив монумента Столетия что-то вроде временного мемориала — участок на набережной, весь усыпанный цветами. Свечи, записки, картины. А немного не доходя — там, знаете, где флагштоки стоят, на асфальте такой вязью красивой, так еще в старых книгах первые буквы глав оформляли, написано AMORE, то есть “любовь”, и украшено сине-бело-красными сердечками, а ниже еще написано по-французски “Свобода, Равенство, Братство”. И я вам клянусь, что нигде и никогда я сильнее не чувствовал смысл этих слов.

(потому что так, по-моему, это и выглядит)

Столько красоты, нежности, легкости. Соленый запах моря, все гуляют, наслаждаются жизнью. Мир, каким он должен бы быть. Мир в смысле monde и мир в смысле paix. Земля и люди. А в парке напротив такая ротонда, что ли, и тоже — цветы, записки, плакаты, флаги, картины, алюминиевые формочки от свечей… И огромное количество игрушек. Просто огромное. Медведи всех цветов и размеров сидят повсюду. Словно охраняют место. Словно представляют тех, кого нет, кто отошел, кто на время покинул этот праздник. А медведи же все мягкие и добрые такие, вспомните игрушечный магазин. И все словно предлагают: давай обнимемся! Правда, хочется обняться. Странное ощущение — ни злобы, ни отчаянной боли. Глубокая грусть. Люди ходят, смотрят, что-то поправляют — девушки, мамы с детьми, мужчины… Вот за оградой улица, машины, светофор, вот променад, а тут такая тишина прямо, что слезы текут.

(мы много чего не знаем про жизнь — она знает о нас больше)

А в старом городе народу… Просто бурлит все — там, где утром рынок, а вечером кафешки. По-моему, никто так не ценит близости, как французы — все время обнимаются, целуются, садятся за микроскопические столики плечо к плечу. И едят какие-нибудь салаты. Мы вчера купили “триангл” — огромный треугольный сэндвич из лукового хлеба с мягким сыром и салатом внутри. На двоих купили, и уж потом не ели ничего. Ну, как ничего? Пара устриц, рокфор на десерт, каплю розового.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *