Все люди хорошие

В Неаполе полно заведений без столов и стульев — где надо просто у стойки стоять. В Неаполе очень вкусные сладости — я таких нигде больше не ел. Вообще тут вкусно кормят, но это как бы само собой. И действительно, как везде по интернетам можно прочесть, народ как бы веселее. И это чувствуется.

Часто говорят «зато у нас люди хорошие». Я, знаете, вообще нигде не встречал плохих людей, если брать на таком уровне обобщения. Вот «у нас полицейские хорошие» или «у нас продавцы хорошие» — тут уже возможны варианты.

Я думаю, «людей» где бы то ни было делает «плохими» только одно — чванство, неравенство, ощущение себя главным или желание быть таковым. Неравенство, то есть представление о том, что ты ниже или выше того, с кем общаешься, сильно уменьшает доброжелательность.

И вот тут, я думаю, от самого человека мало что зависит. Представление о равенстве и неравенстве задается обществом. Поскольку общество задает стандарт справедливости. Точнее, не общество, а государство. Через налоги, законы, суд и пр.

Ходили мы вчера в оперу, сидели на самом верху, в пятом ярусе. Потому что дорого! Цена ниже, поэтому обзор не очень, все справедливо. Заплатили бы по двести евро — было бы другое дело. Зато оркестровую яму было видно целиком. Дирижер управлял оркестром своей палочкой. Задавал стандарт справедливости, чтобы каждый инструмент было слышно, чтобы все пилили и дудели согласованно.

А что было бы, если бы дирижер особо выделял какое-то инструмент или группу инструментов? Кажется, остальные возненавидели бы его, но нет — остальные возненавидели бы друг друга. Когда неравенство определяется партитурой, это нормально. А вот когда несправедливостью того, кто отвечает за раздачу — в оркестре возникает ненависть.

Важно понимать, что есть надсистемные процессы. В нездоровой местности здоровым не вырасти.

«Все люди хорошие» — потому что это условие выживания. Скажем, дядечка, который проводил нас в нашу неудобную с точки зрения просмотра ложу, в антракте пришел и пересадил нас в другую — в том же ярусе, но поближе к центру, так что следующие три акта мы наслаждались не только звуком, но и картинкой. Культура — движение пользы и красоты по системе межчеловеческих связей — обеспечивает хорошие отношения в любом сообществе.

Тут люди офигенно предупредительные. Подъехали вчера к паркингу, так нам там объяснили (наш итальянский все пригоднее для общения), что лишние пять минут будут оплачиваться как целый час. В кафе оперы работает команда официантов — просто заглядение. Я беру какое-то «дольче», он мне кричит: «Подогреть?» Я ему: «Нет!» Он мне показывает банку с сахарной пудрой: «Посластить?» Я опять: «Нет!» Он с комично-отчаянным видом показывает мне ложку: «Дать ложку хотя бы?» Тут я уже сдаюсь: «Да».

Во время оперы был только один момент, когда певец прям-таки порвал зал. Это был мужчина, который пел Жерара — как раз, когда тот мучается, писать ли донос. Потом мы выяснили, что он русский. То есть у него русские имя и фамилия в афише, а какой у него паспорт, не знаю. А вообще опера обычная: то есть ни внешность, ни возраст артистов не соответствуют внешности и возрасту персонажей. Немолодые малоподвижные толстяки играют динамичных, отчаянных, влюбленных юношей и девушек.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *