Как снобы

Наш любимый с Полиной сыр — молодой Канталь. Когда-то я попробовал его в Париже, как сейчас помню, мы сидели с Наташкой Лабунской и Игорем Туриковым в кафе напротив Люксембургского сада, на улице. Солнце жгло, ужас, хотя зима была, нет? Или весна? Не помню. Я официанта спрашиваю, какой сыр взять, он отвечает, мол, попробуйте Канталь, он более французский. Вот я его попробовал, а потом мы на него подсели — именно потому, что он как раз не такой “французский”, как камамбер или рокфор, например, а просто вкусный такой сыр, без выкрутасов. Читать далее Как снобы

На минуточку

Вчера (10.10.2015) была плохая погода. Дождь целый день. Мы ездили за семьдесят километров в Клермон-Ферран, типа из деревни в район, думали развлечься. Ну шиш, даже обедать там пришлось батоном на улице. У входа в торговый центр. Потому что никак не привыкнуть к тому, что всю середину дня кухня нигде не работает. Читать далее На минуточку

Пусть продолжается

Ничто я не люблю так, как дорогу. Никакой город, никакую страну, ни еду, ни море, ни книгу. Чувство, когда сидишь в кресле и держишь руль, а серая шершавая полоса бежит под тебя, как бы раскрывая мир — ему и слова-то не подобрать. Читать далее Пусть продолжается

Я Иванов

За что я особенно люблю Париж, это вот за что. Едем, допустим, вчера в метро. Наземная станция, «Сталинград». И входит масса народу — и это каждый раз, пока не привыкнешь, своего рода культурный шок. Потому что этот народ ну просто весь‑весь‑весь разный. Вся палитра цветов кожи, разрезов глаз, костюмов, религий. Повсюду дети, с которыми все сюсюкают — люди очень контактные. Тут же и студенты, и пенсионеры, и менеджеры, и бездна туристов, и музыканты с аккордеонами, и попрошайки, и влюбленные… ощущение, во‑первых, что ты не в вагоне метро, а в клубе, а во‑вторых, что ты на всей планете сразу. Читать далее Я Иванов

Нулевой пафос

Я прочел тут недавно, что 94% россиян этим летом не были за границей. Меня это несколько удивило, потому что наши за границей сидят за любым соседним столиком, идут рядом по любой улице, стоят возле любой достопримечательности, выбирают покупки в любом магазине. Причем не по одиночке, а группами и семьями. Наверное, 6% это довольно много. Впрочем, математика и статистика это не по моей части. Читать далее Нулевой пафос

Авоська

Когда вы говорите кому-то, что человек это сумма его потребностей, что вам могут возразить? Да ничего. Разве что: “Нет, не сумма”. Да, не сумма. Сумка. Авоська, из которой эти потребности торчат во все стороны. Представьте, мы тут зашли в Лондоне в один магазин продуктовый, а там продают натурально авоськи. Помните, при советской власти все ходили в магазин с авоськами? Каждый мог видеть, что человек купил и несет домой. Полпалки полукопченой колбасы, например, буханку черного и бутылку водки. И связку зеленого лука. Читать далее Авоська

Позиция нации

Чего в Италии нет (и я не устаю это повторять) — французских круассанов. И это, кажется, принципиальная позиция нации. Круассаны могут быть внешне похожими на французские, но они всегда‑всегда сладкие. Дольче, так сказать. Один раз нам встретились настоящие французские круассаны под Римом, в Тиволи, но это было исключение. Читать далее Позиция нации

Кто лучше знает

Стоим мы в очереди в кассу, в Италии, в прошлом году, а перед нами какой-то очевидный итальянец выкладывает на ленту две бутылки кьянти. И я думаю: вот, надо посмотреть, что это за кьянти он покупает, и взять такого же.

А потом думаю: ну что это, блин, за мифы? Типа, что итальянец лучше разбирается в кьянти. Вот я, скажем, стою, русский парень. И что этот итальянец узнал бы о русских, узнав о моей жизни и предпочтениях? Чего во мне такого специфически‑русского (или в Полине, которая рядом стоит)? То, что я ел борщ? Ну и что? Да ничего. Читать далее Кто лучше знает

Далеко до него

Собственно, только здесь, в Варшаве, я понял, как нежно отношусь к Шопену. Сейчас обедаем — и нахлынуло как-то. Ведь здесь Шопен буквально кругом. Не поверите, стоят лавочки черные — и сами играют его музыку, можно сидеть и слушать. Аэропорт тоже называется «Шопен», а в церкви местной лежит его сердце. А сам он в Париже похоронен, на Пер-Лашез, мы видели. У Шопена была несчастная любовь, очень трогательно. Жаль, что я почти не знаю его музыки. Хотя знаю, конечно, но не слишком хорошо. А он же самый известный варшавянин. Даже Марии Кюри далеко до него. Простите, макароны принесли, отвлекусь. Взял черные, само собой.

Они тут все такие

Едем вчера (26.08.2016), значит, в автобусе из нашего Местра в Венецию, тут пара остановок всего. Сидит у окна мужик. Ну, просто мужик. Полина сочла, что он знал лучшие времена, но по-моему это был человек, который примерно всю жизнь работал руками. И не картины ими писал, а, может, строил дома или машины собирал на заводе. Не знаю, я же не Бунин, чтобы с ходу сразу все угадывать. Да и не важно. Важно, что простой итальянский дядька, уже в возрасте.
Читать далее Они тут все такие